Кто сделал для Крыма больше, а любим – всенароднее? Чье имя благозвучнее, а заслуги – неоспоримее? Об этом больше месяца активно спорили по всей стране, пока выбирали имена российским аэропортам. Крым, конечно, тоже шумел и дискутировал. Монархисты настаивали на увековечении имени Николая II, православные – архиепископа и святителя Луки, севастопольцы – адмирала Нахимова. В первоначальный список был включен просветитель Исмаил Гаспринский. Предполагалось, что именно этот вариант станет самым привлекательным для крымских татар. Однако народ направил силы на другое. В соцсетях, в мессенджерах и сарафанным радио распространялся клич: все оставляем на сайте проекта заявку на включение в проект дважды Героя СССР Амет-Хана Султана. Великий летчик пополнил ряды достойных имен, но в шорт-лист не попал.

© ayvazovskiy.su
Крымские татары на берегу моря, 1850 г. И. Айвазовский

И вот определено, что аэропорт будет носить имя Ивана Айвазовского. «Наше живописное всё» призван не только вызывает гордость у крымских армян, но и является по-настоящему объединяющей фигурой: для русских, для крымских татар, караимов, немцев и т.д. Помимо очевидных творческих заслуг художник активно занимался общественной деятельностью, многое сделал для развития родного города. Совсем не чужим он был и для крымских татар. Более того, именно он навсегда увековечил этот народ в большом всемирном искусстве. Не верите? «Россия для всех» докажет.

Не каждый крымский татарин знает, что испытать приступ гордости за свою культуру и убедиться в ее уникальности можно, купив билет в оперу на «Руслана и Людмилу». Как только начнется фрагмент «Персидский хор», не знающий о сюрпризе начнет прислушиваться, не верить своим ушам, но в конце концов придет к выводу, что великий композитор Глинка просто повторил точь-в-точь мелодию с детства знакомой песни «Къаленинъ тюбюнде». Любопытный крымский татарин, конечно, попытается понять, где и при каких обстоятельствах русский почвенник мог познакомиться с этой мелодией. И он выяснит, что Глинка дружил с Айвазовским, приезжал к нему в гости в Феодосию и под влиянием друга проникся любовью к культуре крымских татар. Вот как писал об этом сам композитор:

© ayvazovskiy.su
Кофейня в Крыму, 1847 г. И. Айвазовский

«Гайвазовский сообщил мне три татарских напева, впоследствии два из них я употребил для лезгинки, а третий для andante сцена Ратмира в третьем акте оперы «Руслан и Людмила».

Так старинная романтичная песня навсегда осталась увековечена в мировой классике.

А вот современники самого Айвазовского – крымские татары из Феодосии и ее окрестностей – навсегда вошли в историю мировой живописи. В традиционных костюмах, на фоне родных пейзажей они часто фигурируют на его полотнах. Самое известное так и называется – «Крымские татары на берегу моря». Закат, штиль на море. На якоре стоит парусник. Трое мужчин о чем-то беседуют на берегу. Еще двое – в причалившей к берегу шлюпке.

© аyvazovskiy.su
Гурзуф, 1859 г. И. Айвазовский

Увидеть крымских татар можно и на других картинах, запечатлевших типичные для того времени  зарисовки крымской жизни: «Вид в Крыму при закате солнца», «Старый Крым», «Отара овец», «По дороге в Ялту», «Вид из Ливадии», «Морской берег. Крымское побережье у Ай-Петри», «Крымский вид. Аю-Даг», «Гурзуф. Дом с террасой», «Лунная ночь в Крыму» и другие. На всех этих полотнах Айвазовский изобразил крымских татар в национальных нарядах.

Айвазовский в принципе увлекался историей и культурой Востока. Особенно ему нравилась легенда о значении названия его поместья Шейх-Мамай неподалеку от Старого Крыма. Принято считать, что именно здесь – в безвестной деревушке – был убит собственно Мамай. Великого темника Золотой Орды в последние дни оставили без помощи давние союзники генуэзцы. При попытке проникнуть в Солхат (Старый Крым) он был убит людьми Тохтамыша. Где именно захоронен Мамай, доподлинно неизвестно. Но Айвазовский построил беседку у предполагаемой его могиле, чтобы в ней думать о бренности бытия. Увы, беседка и другие постройки имения не сохранились. Зато Шейх-Мамай был переименован в Айвазовское.

© ayvazovskiy.su
Крымский вид. Аю-Даг. 1865 г. И. Айвазовский

Когда Айвазовский умер в 1900 году в возрасте 82 лет, вот что о нем написали в газете «Терджиман» — первом печатным органом на тюркском языке в Российской империи:

«5-е мая. Памяти И. К. Айвазовского. Родной всему Крыму, говоривший по-татарски не хуже татарина и любивший его о лучше многих татар, Айвазовский пользовался искренним уважением и симпатией местных мусульман, особенно Феодосийского района. Тут немало татар, поддержанных им в беде, не мало ободрённых и обласканных в тяжёлые дни жизни. Совершенно естественно, что кончина столь же сильного, сколько и доступного и доброго человека, произвела большое впечатление на татар. Чувства их выражаются не только словесно, но и письменными посланиями как, например, приводимое ниже в переводе стихотворение феодосийца Оджа-Мемет Эфенди:

«Слава его таланта разлилась по миру и множество языков его восхваляли.
Весь мир был как 6ы его родиной и двери всех дворцов были ему открыты.
В Феодосии журчит его великолепный фонтан. И за эту живительную влагу славит его имя народ.
Его духом украсился наш город. Его духом обстроился и ожил он.
Если есть в городе справедливый человек, то всякий найдёт и подмогу и правду.
Он сделал себе важное приобретение (добрыми делами) и в семи поясах света на веки он будет славен.
Весь город покрылся трауром горя.
Да помилует Аллах славного отца нашего!»