- Юрий Александрович, когда Вы приходили к власти, то наверняка имели представление о том, как будете выстраивать отношения со всеми народами полуострова. Расскажите, пожалуйста, про крымских татар.

- Крымские татары являются неотъемлемой частью населения Крыма и России. Когда я пришел к власти, отношения складывались непросто. Их официальные структуры тогда меня как только ни называли - и Гитлером с топором, и русским фашистом, и т.д. Это, конечно, не соответствует действительности.

- Каковы причины такого отношения?

- Видимо, из-за моих убеждений. Я всегда говорил, что нельзя наделять людей политическими полномочиями по национальному принципу. Крымские татары - безусловно, потерпевшая сторона. Они пережили страшную несправедливость и вправе требовать компенсации от государства, но нельзя требовать политических полномочий по национальному или конфессиональному принципу, в противном случае это может зайти очень далеко и плачевно окончиться для государства. Пример тому - Ливан, там, где в свое время христианам раздавались одни посты, мусульманам другие. Это не сработало. От такого принципа надо отказываться, если мы хотим блага Крыму и России. Мы все равны, пример тому - СССР. Современная Россия - многонациональная страна, где все этносы обладают равными правами.

- В чем заключается главная проблема крымско-татарского вопроса, на Ваш взгляд?

- Проблема заключается в том, что во главе Меджлиса однажды встал бывший уголовник, Мустафа Джемилев (кстати, никакой он не крымский татарин, он турок по национальности). Это потом он начал общаться с политическими заключенными, например, с Костей Дидуком, пусть земля ему будет пухом. И для нас Джемилев не был неразрешимой загадкой - с самого начала было понятно, что он делает свое состояние и политическую карьеру на муках и на крови собственного народа.

- Почему для внушительной части крымско-татарского общества Джемилев остается безусловным лидером?

- Потому что создать организацию непросто, для этого нужно обладать определенными качествами. Джемилев, безусловно, проявил способности лидера.

В 1980-е начали приезжать семьи из мест депортации, их встречали, отводили определенное место в крымско-татарском обществе. Кого-то подпускали к «кормушке», кого-то нет, и со временем структура Джемилева (Меджлис - ред.) начала реально регулировать человеческие, финансовые, административные ресурсы в среде крымских татар. Плюс Меджлис как сила антироссийской направленности получал поддержку украинских властей - именно на этом был основан союз организации Джемилева и Киева.

- Почему жилищные проблемы крымских татар не были решены?

- Все по той же причине: Меджлис и Киев создали некий противовес против русского населения Крыма, против России, чтобы держать в напряжении крымских татар, их проблемы искусственно не решали, вызывая тем самым постоянное недовольство. Зачем вкладываться, тратить какие-то средства, когда результат и так достигался? Меджлис выполнял все поручения украинских властей, за это его члены получали мандаты в Верховной раде. В свою очередь украинская казна не уходила особо на обустройство крымских татар. Народ контролировался верхушкой Меджлиса. Сейчас ведутся попытки сменить эту верхушку.

Тут важно не забывать, что изначально настрой крымских татар был единственный - вернуться на свою Родину, в Крым, и жить в мире и дружбе с остальным населением полуострова. Они никогда и никому себя не противопоставляли. Кстати, в президентских выборах 1994 года голосовало около 50% крымских татар, и все они отдали свои голоса мне. Я был первым, кто включил крымских татар в состав правительства республики, в состав администрации президента. Вообще с ними у меня не было ни одного конфликта.

- Как у Вас складывались отношения с Мустафой Джемилевым?

- Я знаком с ним лично, да. Еще будучи адвокатом, меня попросили поработать с одним крымским татарином, он находился под следствием, объявил голодовку. Я взялся его защищать, пришел к нему в тюрьму, два дня мы с ним беседовали. Мне удалось вытащить его из голодовки, ему дали два года условно. За его защиту мне заплатил Мустафа Джемилев, он приехал ко мне, мы с ним пообщались, я его даже проконсультировал по кое-каким вопросам, и он воспользовался моими советами.

Потом, будучи президентом Крыма, я выразил готовность с ним встретиться и обсудить любые вопросы.

Я всегда нормально относился к этому народу, у меня в среде крымско-татарской интеллигенции много приятелей было.

- Крымско-татарское общество разнородно по своим убеждениям?

- Вы знаете, у меня был близкий друг, крымский татарин, Юрий Османов, - образованнейший и культурнейший человек. Он возглавлял Национальное движение крымских татар (НДКТ). Я всегда говорил, что крымско-татарский вопрос в рамках Украины решен быть не может, только Россия может решить этот вопрос, и Османов полностью разделял мою точку зрения. Его убили меджлисовцы, потому что авторитет его был громадный - примерно треть крымских татар шла за Османовым.

Понимаете, в чем дело? В их среде так все устроено, ты приезжаешь в Крым и либо живешь сам по себе, либо идешь на поклон к Меджлису. В таком случае тебя поддержат, даже денег дадут, но будешь под Меджлисом. Киеву никто не нужен, поверьте, ни один крымский татарин не интересовал украинские власти.

За год своего руководства республикой я занимался решением крымско-татарского вопроса, просил денег и у России, и у Европы, и у Ирана, и у Турции.

- На Ваш взгляд, Крым окончательно вернулся в Россию?

- Я не устаю повторять, что мне милее лохмотья Махатмы Ганди, чем форма Джохара Дудаева. Когда Кучма ввел войска в Крым в 1995 году, провел государственный переворот и лишил законно избранного президента Республики Крым власти, когда на полуостров пришли украинские оккупанты, я не стал кровью отстаивать независимость республики. Я не боюсь смерти - сколько покушений на меня уже было, - но мне дорога жизнь каждого человека. И я не был готов ценой жизни населения бороться за независимость Крыма.

Но сейчас я считаю, что случись что, и люди сами возьмут оружие и пойдут защищать Крым. Когда приехал «поезд дружбы» Степана Хмары, он со мной разговаривать не мог, он ненавидел Россию и русских паталогически! Вот когда он со своими бандеровцами приехал в Севастополь, не доезжая несколько километров, то встретился с милицейским оцеплением. Это севастопольцы ехали навстречу расправляться с этими бандеровцами, а милиция охраняла порядок.

Вы даже не представляете себе, как для нас, крымчан, важно вернуться в Россию! Для нас эти 20 лет оккупации - национальный позор, и теперь мы готовы отдать жизни за то, чтобы не допустить такого впредь. Крым - неотъемлемая часть России, и невозможно себе представить, что мы будем терпеть вторжение с какой бы то ни было стороны.

Беседовала Шаркова Алевтина