«Uber? Uber?» «Нет, не Убер! Яндекс!». Двое немолодых французов с мальчиком-подростком никак не могут найти общий язык с местным таксистом из армян, показывают на экране телефона место назначения, жестами объясняют, что торопятся. Тому не хватает запасов английского, чтобы втолковать, что он бы с радостью отвез, но ждет других клиентов. Сообща находим на переполненной в пятницу стоянке мечети нужную машину. По пути гости ЧМ-2018 рассказывают, что прочли о столетнем здании в путеводителе, сами — мусульмане, потому решили приехать посмотреть. Мои слова о том, что ислам на Волге возник приблизительно в X веке (по одной версии чуть раньше, а по другой — как раз когда было принято решение о крещении Руси) — впечатляют и французов, и армянина. И если местный о соседях, нижегородских татарах, знает хорошо, то француз и о татарах вообще слышит, похоже, впервые.

© РИА Новости, А. Филиппов
Города России. Нижний Новгород

Тут же пятеро развеселых и не вполне трезвых аргентинцев — с флагами, в смешных шляпах — просят показать им, как пройти на канатную дорогу через Волгу. Минарет фотографируют вскользь и уходят щекотать нервы на главном нижегородском аттракционе. На высоте 80 метров над водой на полпути в город Бор они, возможно, обернутся и увидят красного кирпича Соборную мечеть над зелеными склонами – на том самом месте, где когда-то была татарская слобода. Чуть ниже и левее – белый Вознесенский мужской монастырь, основанный здесь в XIV веке. А направо вдали – стрелка Оки и Волги, где бурлила знаменитая на весь мир нижегородская ярмарка, привыкшая и к европейцам, и к азиатам – даже Жюль Верн написал о ней. Теперь на этом месте построили футбольный стадион к Чемпионату, и здесь снова интернациональное столпотворение.


Первое, что вам скажет любой местный татарин, если завести с ним разговор о жизни общины, что нижегородские татары – это совершенно другие татары, не имеющие ничего общего с казанскими, крымскими, сибирскими. Второе – что именно нижегородские составляют большинство татар Москвы и Финляндии, что и теннисист Марат Сафин – их земляк, и актер Марат Башаров, и множество ученых, политиков, военных, бизнесменов – это все их люди. И третье – что именно они являют собой пример долгой, верной и доблестной службы Отечеству, Москве и Российскому государству. Здесь, в городе Минина и Пожарского, построенного на границе княжеств и ханств, этому придают особый пафос.


Глава Духовного управления мусульман Нижегородской области Гаяз-хазрат Закиров

«Мы — нижегородские татары – особая каста. Нас называют татары-мишари. У нас в области сейчас 35 татарских деревень, некоторые из них упоминаются 400-500 лет назад. Достоверно известно, что после Великой смуты наши татарские мурзы принимали участие в избрании Михаила Романова царем и посажении его на трон. Благодаря этому татары-мусульмане получили особый статус, они никогда не были крепостными, получили земли на Юго-Востоке области, где и сейчас компактно проживают. Нижегородские татары всегда были служилыми, защищали земли даже и от Казанского ханства», — Гаяз-хазрат Закиров сегодня возглавляет Духовное управление мусульман области, а ранее руководил национально-культурной автономией татар области. В одном из татарских сел родился и вырос, о жизни общины знает, как никто другой. О том, чем и как жила и живет местная умма, он рассказал «России для всех».

Кто такие мишари – достоверно неизвестно. Доминирует мнение, что субэтнос сложился вследствие тюркизации финно-угорского племени «мещера». Другая версия гласит о том, что татары-мишари – это осевшие на берегах Оки и Волги разноплеменные золотоордынцы. В XIV веке мишари уже упоминаются как национальная группа в документах и называются мещеряками. Ислам же в этих краях утвердился еще в период Хазарского каганата в Х веке. Мишари с XV в всегда признавали власть московских правителей.

© РИА Новости, А. Филиппов
Города России. Нижний Новгород

«В священном Коране говорится: «Вас создали разными народами, разными племенами, от одного отца, одной матери, мужчины и женщины – чтобы вы познавали друг друга. Всевышний мог сделать нас одинаковыми, но его мудрость состоит в том, что мы все разные. Если в поле растут одни ромашки – это красиво, но если много разных цветов – еще лучше, это дает колорит. Есть много разных гипотез, как и когда мы попали сюда, но — Аль-Хамду ли-Ллях – мы здесь, у нас своя культура, свой язык», — рассуждает Гаяз-хазрат.

Характерное отличие нижегородских татар – цокающий диалект. Там, где у казанских будет звук «ч», мишари, в большинстве случаев, произнесут «ц». В Казани нож назовут «пчак», в Нижнем – «пцак».


На рубеже XIX и ХХ веков на Нижегородчине особенно ярко был представлен джадидизм – общественно-политическое движение российских мусульман, одним из основателей которого был Исмаил Гаспринский.

«Не зря именно в Нижнем Новгороде в 1905 году состоялся первый российский съезд мусульман, в котором принимал участие также Гаспринский. Власти не разрешили проводить его, поэтому он проходил тайно. Делегаты арендовали пароход «Густав Струве» и провели съезд во время прогулки по Волге. Здесь распространялся «Терджиман» (газета, издаваемая Гаспринским в Бахчисарае – ред.). Мы здесь говорим, что Гаспринский – отец всех татар. Это было очень своевременно: преподавать в медресе также и светские науки, и языки», — делится Гаяз-хазрат.

Нововведениями в современной образовательной системе глава Духовного управления мусульман недоволен. Точнее — новым законом, делающим изучение в регионах национальных языков не обязательным.

«Да, можно изучать татарский язык в школе по выбору. Но вы спросите ребенка, хочет ли он изучать математику, если есть выбор? Нет! А любой другой предмет? Тоже нет! Это еще хорошо, если в семье взрослые сами хорошо знают язык и будут детей ему учить. Но ведь это совсем другой уровень знания – кухонный, для общения в быту. А как же литературный татарский язык? Как же наша классическая поэзия? Я вырос в поселке компактного проживания. До восьмого класса все предметы у нас были на татарском языке. Русский язык мы тоже учили, конечно. Я их оба знаю, и это дает мне много преимуществ в жизни. Например, я дважды совершал хадж. И вот в Саудовской Аравии тебе не нужен переводчик. Зная татарский, ты поймешь и азербайджанца, и казаха, и турка, и узбека!», — объясняет Гаяз-хазрат.

© РИА Новости, В. Песня
Стадион "Нижний Новгород"

В планах местного муфтията — два суперпроекта. Первый — создание центра мусульманской культуры в Нижнем Новгороде. Второй – воссоздание ярмарочной мечети. В области проживает около 50 тысяч татар. Всего действуют 58 мечетей, но в самом Нижнем их только три, включая историческую Соборную.

«Ярмарочная мечеть была одной из первых каменных мечетей, построенных на территории России. Прямо на стрелке Оки и Волги, где проходила нижегородская ярмарка. Если есть торговля – Восток всегда там. Те же татары, персы, азербайджанцы, таджики приезжали сюда продавать и покупать. А когда собираются мусульмане – нужно молиться, нужна мечеть. Поначалу строили деревянные мечети, а потом уже сделали постоянную каменную. Это было место, чтобы собираться, составлять договора. Если уже поклялись на Коране, как бы они смогли друг друга обманывать? Это же харам! Поэтому для людей торговли мечеть была нужна. Построена она была в 1821 году. В 2021 году Нижний Новгород отмечает 800-летие. Мы могли бы отметить 200-летие той мечети. Но построить не успеем. На том же историческом месте уже построен дом, вроде бы нам выделяют другое, но необходимо сначала провести берегоукрепительные работы, а они финансируются из федерального бюджета, и там огромные деньги», — вздыхает Гаяз-хазрат.

© РИА Новости, М. Блинов
Репродукция почтовой открытки, выпущенной в России в начале 20 века, с видом Нижегородской ярмарки.

Большая часть строительных работ в общине – дело рук самой общины. Единственная мечеть, включенная в список охраняемых памятников – Соборная мечеть над Волгой. Ее построили жители татарской слободы в 1915 году. В 2015 году благодаря выделенному властями финансированию – отреставрировали. Муфтий подчеркивает, что мечети нужны не только мусульманам:

«Мы – нижегородские татары – по большому счету являемся буфером между местным русским населением и Востоком. Потому что мы россияне и носители тех ценностей, которые приняты в этой стране. Мы знаем, какие сейчас течения в исламе во всем мире, что происходит, и не все мусульмане нам братья. Но вот приезжает мигрант  — а их сейчас много – и почти всегда он не говорит по-русски, он никого здесь не знает. Что он делает в первую очередь? Правильно, идет в мечеть, где он будет искать социализации, будет искать своих. И в этот непростой период мы его принимаем. Потом уже он найдет здесь работу, друзей и, возможно, к нам и ходить перестанет. Но в первое время мы ему поможем стать частью общества».


Заботиться о вере, о просвещении и оставаться собой нижегородский муфтий желает и крымским татарам:

«Это многострадальный народ. Из-за каких-то отщепенцев, коллаборационистов народ не должен страдать.  У нас есть такое татарское высказывание: обидевшись на вошь, не нужно шубу выкидывать в печку. Да, их обидели. Но если в этой стране к ним относятся справедливо, если дают все возможности, то нужно жить дальше. Хотя это тяжело, и ничего не забывается – все равно о депортации будут вспоминать. Я желаю крымским татарам, прежде всего, оставаться мусульманами. А в исламе говорится, что нужно прощать. Я со многими крымскими татарами общался. Не все они хорошо образованы, не все даже знают свой язык. Вот этим нужно заниматься, это важно. Если народ знает свою историю, свой язык, у него есть своя земля и религия – он будет жить».