Михаил Акулов. Невролог НИИ имени Бурденко

Что касается медицинской школы, пожалуй, нет. Она одинаковая. Врачи проходят стажировки в разных странах, коллеги обмениваются опытом на конференциях. Но в организации лечебного процесса различия есть. Первое и главное - системность. В клиниках США и Европы действуют стандарты, обязательные в том или ином случае действия расписаны, и это облегчает врачу работу, оставляя время на общение с пациентом. Отсутствие четких алгоритмов действий усложняет процесс.

Важно не только улучшать образование врачей, но и грамотно просвещать самих пациентов

Сейчас действительно пытаются привить некие стандарты. Но это проходит не всегда гладко. Потому что есть противодействие со стороны врачей «старой школы», есть непонимание и нежелание перестраивать работу, есть некоторые неизбежные перегибы во введении тех норм, которые для российской медицины могут быть неподходящими. Я думаю, все наладится. Просто нужно время, обкатка. Ненужное уйдет, полезное приживется.

Светлана Зорина. Невролог группы медицинских компаний «Андреевские больницы - НЕБОЛИТ»

Скорее разница есть между платной и бесплатной медициной. Во всем мире. В России об этом особенно много говорят. Например, большое количество жалоб на новые стандарты российской скорой помощи. А я, наоборот, хочу сказать добрые слова в адрес коллег и привести пример из практики. В бесплатной медицине тоже есть хорошие врачи.

Что еще важнее, уже есть новые работающие программы. Из последних примеров: у меня наблюдается очень пожилая дама, за 80 лет, у которой было стентирование сосудов в связи с инсультом. Причины для инсульта были, за полгода до этого она перенесла перелом шейки бедра, как следствие - нарушение системы свертываемости крови.

Так вот, почувствовав себя плохо, она не стала ждать, вызвала скорую, которая быстро приехала и очень слаженно и четко поставила диагноз. Не было упущено время. Ее отвезли в городскую больницу и бесплатно, по работающей сейчас программе, сразу поставили стенты. В ее-то возрасте, с таким диагнозом, как «инсульт», катастрофы не произошло. Сейчас я ее наблюдаю, разговариваем, общаемся, никаких нарушений. Просто здорово, что у нас такие программы есть и работают.

Михаил Акулов. Невролог НИИ имени Бурденко

Скорая работает, но есть проблема реабилитационных стационаров, например. После того же инсульта они необходимы, но квоты с них сняли. Существуют платные, но они достаточно дорогие. Пораженная ткань мозга не восстанавливается. Это жестоко, но правда. Однако при специальном уходе и всех современных реабилитационных программах для родных даже неполное восстановление функций, скажем, невнятная, но речь или неуверенная, но походка, очень важны.

Андрей Кожушков. Директор группы медицинских компаний «Андреевские больницы - НЕБОЛИТ»

Все упирается в финансирование и образование. В целом, думаю, все нормативы в странах СНГ остались российскими. Медицинская система в общем была неплохой.

Сейчас проблема в том, что преподавание все больше отмежевывается от пациента. Вот смотрите: мой отец окончил Харьковский мединститут, стоматологический факультет. Стоматолог к окончанию института обязан был сделать одну аппендэктомию и одну трахеостомию - пусть даже не на больном, а в отделении судебной медицины. Это стоматолог, повторю. И через полгода он переквалифицировался в хирурга. Вот такое было обучение. Я сам хирург, поэтому и говорю о хирургии.

Сейчас на шестом курсе студенты ходят смотреть через купол, как кто-то оперирует, нет занятий в виварии или собачнике, соответственно, у молодого врача нет чувства ткани. К окончанию института молодые хирурги вообще ничего не умеют делать, у них нет никакого лечебного опыта, а на работе никто их учить не станет. За обучение новичка никто не платит, отвечать за него никто и никогда не захочет. Но студенты сами должны стремиться стать хорошими врачами, получить нужные навыки.

Я начинал с того, что писал истории болезни за врачей, готовил им чай, убирал за ними со стола, лишь бы дали попрактиковаться. Свою первую аппендэктомию я сделал на втором курсе, до этого ассистировал. Со второго курса два-три раза в неделю оперировал собак. Потом уже мы делали большие операции - пластику пищевода, например.

Учеба в медицинском институте - это каторжный труд, но у меня был красный диплом, были печатные работы и конференции, были изобретения.

Организацию процесса лучше взять европейскую,  оставив при этом лучшее,  что есть в нашей российской медицине

Михаил Акулов. Невролог НИИ имени Бурденко

У нас в институте научная деятельность - обязательная часть работы врача. И на нее нужно время, средства, силы. Иногда все это отнимает тот самый неотлаженный в нашей стране процесс, который заставляет врача больше времени уделять правильному заполнению разных форм, отчетов и прочего.

Лично я бы разделял качество медицинского образования не по странам, не по эпохам, а условно по принципу «столица - регион». Или, если хотите, «город - провинция». В крупнейших институтах Киргизии, Узбекистана, Белоруссии работают специалисты, получившие дополнительное образование или проходившие стажировку в российских и западных центрах. Поэтому, скажем, в институте пульмонологии в Минске или Бишкеке применяются современные методики и работают весьма профессиональные врачи. А в провинции, будь то Россия, Узбекистан или Германия, медицинское обслуживание на уровне только первой помощи. Узкопрофильные специалисты, современная аппаратура, новейшие разработки в лечебной практике - это только центры.

Конечно, есть и в регионах талантливые врачи, которые стремятся что-то узнать, улучшить. Но они, как правило, рано или поздно оказываются в столичных центрах. Мы работаем и с аналогичными нам институтами в Киеве, в Ташкенте. У них выходят интересные статьи, их врачи летают по миру, есть совместные разработки.

Но вообще очень важно, чтобы у будущего врача были средства для дополнительного образования, в том числе для получения опыта в разных странах. Если он вынужден постоянно искать заработок, то он остается на одном и том же заученном уровне. Не развивается. Есть, конечно, обязательные курсы повышения квалификации врачей. Но к ним отношусь скептически.

Андрей Кожушков. Директор группы медицинских компаний «Андреевские больницы - НЕБОЛИТ»

Сейчас у нас курсы повышения квалификации - как раз второй этап ухудшения образования. По сути, формальность, а не что-то полезное. Курсы повышения квалификации отрывают врача на месяц, а то и на четыре, от работы. Им читают лекции, но никому не приходит в голову дать возможность курсантам прооперировать, освоить на практике новые навыки. Лекции - нужное дело, но в медицине нужны еще очень мощные практические навыки. Даже если ты учишь таблетку давать, рассказываешь о каком-то новом препарате или новом методе лечения, ты должен научить давать эту таблетку, научить, как отслеживать ее действие, проконтролировать процесс. Дайте знания человеку, дайте опыт, дайте руками поработать, научите! Вы же получаете бешеные деньги от всей страны за эти курсы!

Причем порой доходит до абсурда ситуация с этими сертификатами. Если так пойдет, скоро нужен будет отдельный сертификат по левой почке, отдельный - по правой. Терапевт не может заняться патологией желудочно-кишечного тракта у пациента, потому что у него нет лицензии гастроэнтеролога.

Как вам кажется, проблемы отечественной медицины решаемы? И как их нужно решать?

Андрей Кожушков. Директор группы медицинских компаний «Андреевские больницы - НЕБОЛИТ»

Нужно исходить только из интересов пациента, обеспечивать подготовку кадров в образовании, поощрять за хорошую работу, за учебу. Повышать стипендию за дополнительные практические занятия, за успеваемость, за неурочные ночные дежурства.

Хороший специалист вылечит тысячи пациентов

Заведующему отделением надо платить не за то, что он один оперирует в отделении, но при этом не дает работать другим врачам, а за то, скольких он научил оперировать. Нужна политика кнута и пряника. В вашем отделении только вы оперируете, а почему остальные не оперируют? Это подводит отделение, подводит больницу. Что-то случилось с единственным оперирующим хирургом - он заболел, ногу сломал. Больные при этом продолжают поступать, а кадры не подготовлены.

Кроме того, у нас сейчас нет популяризации врачебного сообщества, и в этом сами врачи виноваты. Нужно по телевизору показывать врача, который ударил пациента или был пьяным во время дежурства, нужно чистить свои ряды. Нужно вселять дух величия и чистоты в профессию врача, воспитывать студентов так с самого начала. Хороший специалист вылечит тысячи пациентов, вернет их в строй, и они будут работать на нашу страну.

Михаил Акулов. Невролог НИИ имени Бурденко

Многие сравнивают отечественную медицину с медициной в Германии. В пользу последней, конечно. Но у нас врачи по квалификации не хуже, а иногда даже лучше. Главное, Германия раньше начала работать системно. Наиболее эффективные методики быстро внедряются, выполнение всех лечебных программ четко организовано.

У нас самый лучший врач зачастую не может организовать лечение с минимальными для пациента затратами времени и сил. В дорогих коммерческих центрах у нас это уже внедрено, государственная медицина запаздывает, но реформируется в этом направлении. Организацию процесса лучше взять европейскую, оставив при этом лучшее, что есть в нашей российской медицине. Если меньше времени будет уходить на справки и отчеты, первичным станет комфорт больного и оптимизация всего лечебного процесса, все будет хорошо. Конечно, реформы не бывают безболезненными, что-то внедряется лишнее, но время расставит все по местам.

Нам, врачам, будет проще работать, если пациенты будут приходить к нам не после беготни по многочисленным кабинетам за направлениями и справками, не агрессивными, недоверчивыми и усталыми, а собранными и уверенными в своих и наших возможностях.

Светлана Зорина. Невролог группы медицинских компаний «Андреевские больницы - НЕБОЛИТ»

Очень важно не только улучшать образование врачей, но и грамотно просвещать самих пациентов. К нам попадают зачастую уже отчаявшиеся люди, перепробовавшие все народные средства, рекомендации в интернете, советы знакомых, но ничего не знающие о своем организме, во-первых, и о существующих медицинских программах, во-вторых.

Например, у нас, как и в большинстве медучреждений, существует очень простая и эффективная диспансеризация. Минимальная по затратам времени и сил, но позволяющая на ранних стадиях выявить именно те факторы, которые могут привести к катастрофе. Или, наоборот, успокоить пациента. Удивительно, но это совсем невостребованный пациентами формат. Большинство приходит к врачу, когда что-то уже случилось. А банальный контроль за давлением, весом (необязательно иметь весы, важнее индекс массы тела, вычисляющийся через объем талии и бедер), регулярное прохождение диспансеризации, которые абсолютно естественны для человека в той же Европе, для наших пациентов пока не норма, скорее исключение.

Собственно, для пациентов мы и публикуем эти беседы. В следующих обсудим конкретные заболевания.

Источник: Евразийский коммуникационный центр